Category: психология

Инстинкт как самобытная психическая особенность.

В то время, когда Линней делал определение вида, решить эту задачу было не трудно и дать требуемую формулу было прост о: "species memeramus, quot diversae formae in principio sunt creatae". Вот и все. Дать требуемую формулу для понятия о "виде" в наше время, как известно, если не невозможно, то очень трудно и как бы ни была она длинна, к ней все же потребуются разъяснительные соображения. Из этого, однако, вовсе не следует, чтобы такая таксономическая единица была ненужной при изучении живой природы, и определение ее было излишним. Совершенно то же видим мы и в истории определения инстинкта.
18-06-2013_12·40·39
В 1760 г. определение инстинкта той формулой, которую дал Реймарус, и которая заключается в том, что инстинкт - это "способность независимо от опыта, намерения и размышления производить одинаковым образом действие после рождения, было совершенно достаточно; чем ближе, однако, знакомились с относящимися сюда явлениями, тем яснее становилось, что формула эта недостаточна.
Из этого обстоятельства, как и из предшествующего, отнюдь не следует, однако, чтобы такого определения вообще нельзя было дать и еще того менее, чтобы психические способности, этими терминами обозначаемые, вовсе не существовали.
В настоящее время мы имеем такую огромную литературу, посвященную определению инстинктов, что собрание ее в одно целое могло бы составить маленькую библиотеку.
К сожалению, литература эта, следуя традиционным путем, составляется главным образом из мотивированных попыток дать более или менее короткую формулу, определяющую инстинкт, как его понимает тот или другой автор.
К синоптической таблице Моргана можно было бы присоединить теперь длинный ряд новых имен и новых формул, изучать которые с целью составить себе определенное представление о том, что такое инстинкт, почти так же производительно, как изучать лексикон с целью усвоения языка.
Не говоря о том, что такие формулы, уже вследствие одного стремления исчерпать свойство и особенности чрезвычайно сложного явления по какому-нибудь одному или двум его признакам, - задача по самым условиям своим неразрешимая: выбор этих признаков будет всегда делом субъективным, и вследствие этого спорным.
Для примера укажу на попытки определить инстинкт путем его аналогии с эмоциями.
W. James полагает, что акты инстинктивные и импульсивные представляют одно и то же явление. Все инстинкты, говорит он, суть акты импульсивные. Schneider рассматривает инстинкты как акты, вы званные разными видами импульсов и различает импульсивные чувствования от импульсивных перцепций и импульсивных идей. Hoffding полагает, что инстинкты суть простые рефлексы, от которых отличаются тем, что включают в себе неясную импульсивность, чувствования. Baldwin утверждает, что инстинкт есть низшая форма сознания, которое не достаточно характерно, чтобы быть импульсивным.
Дело, разумеется, мало выигрывает от того, что некоторые авторы дают своим формулам более или менее подробные объяснения; или ставят их в связь с той или иной биологическом гипотезой: односторонность в решении задачи не делается от этого меньшей.
Для примера остановимся на хронологически последних определениях инстинкта: Васманна и Гартенберга.
Вот что полагает по этому вопросу первый из них:
"Инстинктиьные действия суть такие деятельности, которые вытекают из влечений чувственной (сенсуальной) побудительной способности, далее они направляются в своем развитии чувственным восприятием и ощущением, оба эти свойства отличают их от простых рефлекторных движений. Наконец, они суть бессознательно-целесообразные деятельности и этим они отличаются от разумных".
promo style_pro january 11, 2014 19:52 13
Buy for 20 tokens
С соседкой общаемся в коридоре и вдруг слышим, как ее трехлетняя внучка с кем-то разговаривает. Поворачиваемся к двери, не видно. Смотрим в зеркало, в отражении ребенок. Девочка сидит на диване. На подлокотник усадила игрушечного кота и рассказывает ему свою горькую долю. Повторяю, ребенку немногим…

Ассоциативная теория развития

Первая научная теория, в которой достаточно подробно рассматривались вопросы развития психики ребенка, была представлена работами различных авторов, которых можно отнести к группе ассоциативных психологов. Несмотря на имевшиеся различия в понимании психических явлений, в работах исследователей было много общего.
Характерная черта ассоциативной психологической концепции — взгляд на психику человека как на дискретное образование. Такой подход позволяет рассматривать ассоциативную психологию как классическую модель. В ней можно проследить влияние идей античных авторов и мыслителей последующих времен.
Как известно, еще Демокрит рассматривал душу человека как дискретное образование, состоящие из отдельных элементов — атомов. Ряд положений ассоциативной точки зрения на природу человека, например о том, что душа новорожденного — чистая доска, можно найти в Никомаховой этике Аристотеля. В Новое время Р.Декарт (1596—1650) обосновал наличие сознания человека; с его точки зрения, она состоит из отдельных элементов (идей), которые можно упорядочить от простых к более сложным.
Существенным моментом ассоциативного взгляда на психику человека являлось утверждение о соответствии между свойствами объектов, находящихся вне человека и отражаемых в его сознании качеств вещей. Тем самым, с одной стороны, закладывалось понимание реактивности психики, а с другой — зарождалась мысль о возможности перехода внешних воздействий во внутренние психические свойства.
02-06-2013_00·35·31
Главные методологические положения ассоциативной психологии, заключавшиеся в том, что психика тождественна сознанию человека, состоит из отдельных элементов и является его внутренним достоянием, организованным по законам ассоциаций, приводили к идее качественной однородности разнообразных психических явлений и процессов. По мнению ассоциативных психологов, ассоциировались не только ошушсния, как простейшие элементы, но и все другие психические образования (такие, как комплексы элементов, цепи комплексов). Данный взгляд на психику позволял рассматривать сознание в качестве механизма, построенного наподобие автомата, пассивно подчиняющегося установленным законам.
Согласно взглядам ассоциативных психологов, обязательным условием наличия психического процесса выступало чувственное основание, генетически возникавшее благодаря воздействию раздражителей на человека. Таким образом, любой психический процесс предполагал наличие чувственного опыта. Как следствие из этого вытекала и проблема вторичности сознания по сравнению с первичностью материального воздействия. Принципиальным также являлось допущение возможности перехода внешних* воздействий во внутренние переживания, что в целом указывало на репродуктивный характер всех психических процессов.
Все эти позиции особым образом раскрывались, когда дело касалось объяснения развития психики ребенка.
Согласно ассоциативной точке зрения психика человека исчерпывается его сознанием. Как отмечалось, традиция рассматривать человека как существо разумное, сознательное была заложена Р.Декартом. Высшей формой проявления сознания полагалась способность к рассуждению. Поэтому ассоциативные психологи ставили перед собой задачу — объяснить, как возникает эта способность в ходе детского развития. С точки зрения представителей ассоциативной психологии, когда ребенок рождается, он не может высказывать никаких суждений и, более того, он ничего не знает о мире. У новорожденного имеются только органы чувств, которые поставляют ему различные ощущения. Поскольку ребенок ничего не знает, он не знает и самих этих ощущений. Внутренняя картина жизни ребенка представляет собой набор, а точнее, хаос обрушивающихся на нею ощущений, которые ничего не говорят самому ребенку. Ощущения могут быть разного качества: осязательные, обонятельные, слуховые, вкусовые, зрительные. Перед психологами стояла задача понять, как из хаоса всевозможных ощущений рождается способность к рассуждению.
Объяснения предлагались следующие. Ассоциативные психологи ввели главный объяснительный принцип, который они назвали «законом ассоциации» (откуда и пошло название этой теории). Они говорили, что любые впечатления обладают свойством соединяться друг с другом. Впечатления соединяются вместе, если они одновременно воздействуют на ребенка. Например, если ребенок получает зрительное впечатление и в это же время он получает обонятельное впечатление, то такие впечатления соединяются, и между ними возникает связь или ассоциация.

Концепция трех основных регистров психики

Наиболее полно и последовательно положение реализовано в структурно-аналитической теории Ж. Лакана. Его концепция трех основных регистров психики — Реального, Воображаемого и Символического — исходит из представления о том, что развитие человеческих (сознательных) форм отражения действительности целиком определяется сферой общества и культуры. Первоначально психика (Реальное) - это недоступный именованию хаос впечатлений, ощущений, состояний, влечений и чувств, в котором живет новорожденный младенец до того времени, когда под контролем взрослых, при посредстве влияний культуры и участии языка он научается, наконец, выражать свои ощущения с помощью специально усвоенных семиотических (знаковых) средств — жестов, осмысленных слогов, слов-наименований, слов-понятий и культурных паттернов поведения.
В возрасте полутора лет (стадия зеркала) происходит установление связей между организмом и его реальностью и формируется регистр Воображаемого, Я, как инстанции, в которой субъект себя отчуждает. Это изначальное отчуждение составляет, по Лакану, первичный опыт, лежащий в основе воображаемого нарциссического отношения субъекта к собственному Я. Преставления о Воображаемом и Реальном у Лакана соответствуют отчетливо неклассической концепции субъекта. Вместо декартовского принципа когито, постулирующего тождество и полное совпадение субъекта мышления и субъекта существования, он вводит другую формулу "Я мыслю там, где я не есть, и я есть там, где я не мыслю". Следующая задача развития состоит в объединении плоскостей мышления и существования, разрешение ее возможно лишь "в поле речи и языка". Это последнее представлено третьей подсистемой психики, регистром Символического.
Символическое формируется на эдиповой стадии развития. Определяющий момент - это семейная ситуация, структурирующая первые формы социальных взаимодействий ребенка. Сама природа символического состоит в том, что оно суть структурирующее начало, некий порядок, место культуры, где осознаются и распутываются судьбы индивидуальных желаний. Структурированное, упорядоченное бессознательное (желания Реального) обретает символические формы своего выражения, или, в терминологии Лакана, невыразимая реальность бессознательного, означаемое, находит для себя означающее. Символический порядок, по Лакану, есть условие существования субъекта.
18-03-2013_20·12·10
Субъект у Лакана — это человек, субъект психики и одновременно индивидуальная личность, субъект деятельности, восприятия и концептуализации действительности. Субъект есть некая сфера, из каждой точки которой, равно удаленной от бессознательного (Реального) центра, исходят линии, образованные пересечением плоскости Воображаемого и Символического. Противостоящее ему понятие — не объект, а Другой - это иной, инако- мыслящий, видящий, чувствующий. Эта категория повсеместно используется в европейской философии второй половины XX века, понятие Другого равно свойственно феноменологии, экзистенциализму, персонализму — практически всем современным школам человекознания. У Лакана Другой определяется строго психоаналитически, как источник (и одновременно результат) процессов вытеснения и сопротивления. Я и Другой диалектически связаны между собой, а истоки этой связи - в невозможности субъекта преуспеть в области реализации своей истины. Лакан пишет: "Референтом собственного Я является Другой. Собственное Я устанавливается в отнесенности к Другому. Оно является его коррелятом. Уровень, на котором происходит переживание Другого, в точности определяет уровень, на котором, буквально, для субъекта существует собственное Я".
Еще одним важнейшим дополнением, конкретизирующим сущность человека, явилось понятие предметно-практической деятельности, человеческой практики, в ходе которой осуществляется преобразование человеком как окружающей его действительности, так и самого себя. Создавая условия своего бытия, человек утверждает одновременно и свою родовую сущность.
Процесс этого утверждения и есть его самоутверждение, самосозидание. Безусловно, оба эти понятия, полагаемые как сущностные характеристики человека, не исчерпывают всего многообразия его субстанциональных свойств и признаков. Вместе с тем указанные понятия выводят человека из онтологических рамок и в силу этого превращают понятие о человеке в ядро любой философской антропологии.
Поскольку понятие о человеке выступает ключевым, исходно задающим направление антропологического мышления, а вместе с ним и стратегию познавательной деятельности субъекта, то оно должно быть положено в качестве отправного понятия, мировоззренческой установки, определяющей характер и способ выделения как предмета познания, так и способа его раскрытия.
Однако практические связи, скажем, в психологической науке, между ее объектом и предметом реализуются на уровне подчиняемых указанному выше представлению об объекте как гносеологическом отношении между реальным и идеальным объектами психологии.
Триединство объекта психологии, как свидетельствует вся ее история, всегда имело и имеет место в любом познавательном акте исследователя, даже если оно не всегда или вовсе не осознавалось им.
Наиболее полно и последовательно это положение реализовано в структурно-аналитической теории Ж. Лакана. Его концепция трех основных регистров психики — Реального, Воображаемого и Символического — исходит из представления о том, что развитие человеческих (сознательных) форм отражения действительности целиком определяется сферой общества и культуры.
Еще одним важнейшим дополнением, конкретизирующим сущность человека, явилось понятие предметно-практической деятельности, человеческой практики, в ходе которой осуществляется преобразование человеком как окружающей его действительности, так и самого себя. Создавая условия своего бытия, человек утверждает одновременно и свою родовую сущность.
Процесс этого утверждения и есть его самоутверждение, самосозидание. Безусловно, оба эти понятия, полагаемые как сущностные характеристики человека, не исчерпывают всего многообразия его субстанциональных свойств и признаков. Вместе с тем указанные понятия выводят человека из онтологических рамок и в силу этого превращают понятие о человеке в ядро любой философской антропологии.
Однако практические связи, скажем, в психологической науке, между ее объектом и предметом реализуются на уровне подчиняемых указанному выше представлению об объекте как гносеологическом отношении между реальным и идеальным объектами психологии.
Триединство объекта психологии, как свидетельствует вся ее история, всегда имело и имеет место в любом познавательном акте исследователя, даже если оно не всегда или вовсе не осознавалось им.
В качестве объекта-образа выступает в нашем случае человек как совокупность всех общественных отношений. Будучи его сушностной характеристикой, объект-образ полагается всеми науками человека, следовательно, он есть всеобщий (гносеологический) объект. Он выполняет мировоззренческую функцию для выделения специфического для науки объекта ее познания.
Реальным же объектом психологии является человек. Человек как наличная, духовно-телесная реальность, порожденная предметно-практической деятельностью в конкретно-исторических условиях ее существования.
Этот объект и выступает перед исследователем как обьект-данное.
Идеальный объект - "должный" человек как универсальное, целостное существо, создаваемое (формируемое) программой отдельных целей. Этот объект может быть обозначен как объект-конструктор.
Представление исследователя в форме его видения данной эмпирической вещественной картины человека и выступает методологической установкой, определяющей логику выделения предмета,науки.
Теоретическая проекция тех или иных свойств реального объекта, обусловливаемая познавательными возможностями субъекта и запросами общественной практики, процесс презентации предмета в форме теоретических понятий есть в то же время и всеобщий способ его познания. Отсюда: всякое изменение предмета влечет за собой и изменение способа, и, наоборот, модификация способа познания смещает исходные абстракции.
Способ есть правило мышления, опирающееся на теоретические или эмпирические методы познания. В свою очередь, раскрытие предмета производится путем выделения составляющих его общих признаков на основании конкретных задач исследования, реализуемых при помощи адекватного им методического инструментария. Выбор же частных исследовательских процедур задается способом познания данной предметной области.
Зафиксированные в результате чувственной деятельности субъекта представления об объекте оформляются в понятия.
Итогом конкретного исследования выступает факт, результат интерпретации определенной совокупности эмпирических данных (материала). Возвратное движение факта-материала к факту исходной объект-данности завершается его переосмыслением, и в зависимости от объема содержания соответствующей реалии этого движения происходит и собственно заполнение известной части объект-конструкта, который тем самым превращается в объект-данное, но уже для последующего этапа исследования.
Точкой отсчета и приложения в данной логике бесконечного процесса познания объекта всегда является, как это следует из представленной выше схемы, человек в его конкретно-исторических условиях бытия.
Обращаясь к историческому комплексу социальных условий индивидуального бытия, в ходе которого происходит изменение человека, мы каждый раз имеем перед собой нового человека с новым его мировоззрением, по-иному мыслящего и чувствующего.
Известный отрыв содержания психологических исследований от качественно иного своеобразия объекта психологии, сложившийся в результате недоучета в практике исследования особенностей изменения социальных отношений, перестраивающих при их коренном изменении как отдельные психологические процессы, так и особенности психики человека в целом, и привел к настоящему времени к совершенно справедливым замечаниям философов об отсутствии действительного продвижения познания человека, так и к требованиям психологов к переориентации исследований на анализ внутреннего мира нашего современника.
А для этого надо прекратить игру словами "человек", "человеческий род" и перейти к предметному научному исследованию конкретных исторических форм человеческой деятельности, принятых в той или иной общественной формации и отвечающих этой формации форм самосознания человека.
То, что сейчас воспринимается как само собой разумеющееся, до возникновения теории человека являло собой камень преткновения для всех без исключения антропологических концепций, а, следовательно, и для построения собственно научной основы познания, включая и соответствующие методы, в первую очередь, эмпирические.
И тем не менее, как бы различно ни трактовался человек (неизменно включаемый в предмет психологии) в психологии, анализ логики построения и содержания ее предмета и метода представляется весьма актуальным и для наших дней.

Экран сновидений

В1946 году американский психоаналитик Бертрам Левин в сташтье «Сон, рот и экран сновидений» вводит в оборот новое понятие — экран сновидений. Уже в названии этой статьи мы сталкиваемся с парадоксом: экран должен быть связан с глазом, но оказывается связанным со ртом. Парадокс этот вызван тем, что появление экрана сновидений связано с самой ранней фазой становления ребенка, которую в психоанализе принято называть оральной. Грудной младенец засыпает, удовлетворив свой жизненно необходимый запрос в любви и голоде. Последнее, что он видит, прежде чем удовлетворенно заснет, — грудь матери. Поверхность этой груди и становится тем самым экраном, на который проецируется сновидение. След груди в памяти, ее воображаемый отпечаток становится поверхностью для проекций. Простейшее инфантильное сновидение — экран. Просто экран, и никаких образов. Насытившийся рот тем временем уступает место глазу. Поглощение ртом сменяется поглощением глазом. Господство оральной эротики с присущим ей каннибалистическим пожиранием мира постепенно замещается зрительной эротикой, вуайеризмом, скопофилией, пожирающей мир глазами. В 1964 году Жак Лакан говорит об особом скопическом (skopoe — рассматривать) влечении. Развитие этого влечения относится и к нарциссической стадии распознавания собственного отражения в зеркале, и к тому влечению к подсматриванию, которое Фрейд связывает с желанием ребенка понять свое происхождение, ответить на вопрос, кто он такой, откуда он взялся и куда он идет. Ребенок задается вечными вопросами, с которых начинается бег Лолы: «Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? Откуда мы знаем то, что мы знаем? Почему мы во что-то верим?»
13-12-2012_14·22·32
В 1948 году Бертрам Левин продолжает свое исследование в статье «Предположительные выводы из экрана сновидений». В ней он вновь формулирует понятие экрана сновидений на основании аналогии с киноэкраном. Черта для проведения прямой аналогии между этими экранами — их невидимость: «Подобно своему аналогу в кино, экран сновидений либо просто не замечается зрителем, либо игнорируется в пользу интереса к картинам и действию, которые на нем происходят». Экран — это фон, фон представленный, но не обязательно видимый. Впрочем, экран этот не обязательно совсем уж непредставимый. Одна пациентка Левина видит экран, который разворачивается, roll up, а затем после окончания сновидения, сворачивается, roll off. Сворачивание онейроэкрана, по крайней мере, отчасти объясняет феномен забывания сновидений; а, возможно, и забывания кинофильмов. Сеанс окончен. Экран погас.
Экран больше не показывает. Экран уже не экранирует. Экран теперь не защищает.
Экран сновидений — поверхность, кожа. Растворение в кино вызвано установлением «телесного» контакта, интерфейса «между кожей зрителя, представленной глазами, и кожей реального, представленной экраном». Как говорит профессор Брайан О'Бливион, «телевизионный экран стал сетчаткой глаза психики». Экран переместился. Сновидение запечатлено на сетчатке киноэкрана.